Круглый стол «США и Европа в многополярном беспорядке» в рамках конференции к 20-летию ЦКЕМИ НИУ ВШЭ

В рамках конференции к 20-летию ЦКЕМИ состоялся круглый стол «США и Европа в многополярном беспорядке». Председателем сессии выступил заместитель директора ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Суслов Д.В. В обсуждении приняли участие президент РСМД Тренин Д.В., декан факультета международных отношений МГИМО Сушенцов А.А., заместитель заведующего кафедрой европейских исследований СПбГУ Романова Т.А., заместитель руководителя Департамента международных отношений ФМЭиМП НИУ ВШЭ Новиков Д.П., младший научный сотрудник ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Королева Л.В., доцент кафедры европейских исследований СПбГУ Чихачев А.Ю., научный сотрудник Центра фундаментальных и прикладных научных проектов РГГУ Симиндей В.В.

Ключевые идеи:

–США пытаются развернуть в свою пользу существующие мировые тренды, главный из которых – упор на внутреннее развитие государств. В результате Штаты стремятся увеличить свое превосходство над всеми другими странами, при этом освобождают себя от внешних обязательств, в том числе обязательств лидера Pax Americana. Подобный подход США повлиял на внешнеполитический разворот Европы, став триггером самоутверждения. Эти тренды, заданные Дональдом Трампом, сохранятся и после завершения его президентского срока;

– США вновь опираются на свое географическое положение, возвращаясь к стратегии морской державы – считают доминантой морскую торговлю, стремится к контролю над каналами и проливами, а также тяготеют к «рейдовым» военным операциям. В сложившихся условиях единый миропорядок может не сложиться – порядок рассыпается на морской и континентальный. Морская держава может позволить себе не соблюдать договоренности, в то время как континентальная ценит предсказуемость в своем поясе безопасности. ЕС подражает морской логике вопреки своей географии: действует разобщенно и не понимает неизбежности ответных шагов России. Евросоюз, в отличие от США, не обладает автономией и не может похвастаться стратегическим мышлением;

– Трампизм нельзя рассматривать как политическую идеологию: он представляет собой гибрид из идей. Коалиция Дональда Трампа активно пересобирается. В трампизме соединены национализм, изоляционизм, империализм и неоконсерватизм. Национализм в данном случае – реакция на распад американской идентичности, восстановление нации на новом витке. Вместо горизонтальных внешних связей Белый дом стремится выстраивать географические связи: в частности, это видно по торговым соглашениям, которые продвигают США. Подобные идеи вряд ли станут мейнстримом, так как имеется слишком много противоречий. Однако некоторые аспекты национализма может адаптировать Демократическая партия, которая находится в глубоком идейном кризисе: её прежний курс упирается в нехватку ресурсов и не находит отклика у молодого поколения;

 

–Евросоюз долгое время рассматривал стратегический суверенитет преимущественно в контексте экономики и технологий. Активное обсуждение военной автономии началось в 2022 году и усилилось с возвращением в Белый дом Дональда Трампа. В вопросах строительства европейской армии аппетиты стран ЕС не соотнеслись с возможностями институтов, поэтому Евросоюз концентрируется на ВПК: смягчает бюджетные ограничения, чтобы государства тратили больше, гармонизирует стандарты и упрощает передвижение войск, стремясь ускориться на фоне России. Оборонные расходы заменяют «зеленый курс» в качестве модели преодоления экономической стагнации. Меняется и пространственное мышление ЕС: формируется «восточный фланг», а Балтийское море становится новым центром внимания;

 

– Гуманитаризм ЕС в отношении мигрантов носит избирательный характер: механизмы защиты  выбираются в зависимости от уровня европейскости миграционных потоков. Это видно на примере различных подходов к мигрантам из Украины и Ближнего Востока. К украинскому потоку применяется инструмент временной защиты, а для поддержки беженцев используются структурные фонды, предназначенные для внутреннего развития ЕС. Ближневосточным мигрантам же приходится мириться с длительными проверками, а средства на управление потоками выделяются из специализированных фондов. Различается и фреймирование: в приеме беженцев с Украины ЕС видит возможность укрепления своей европейской идентичности. Отдельные страны Евросоюза используют фактор украинской миграции для реализации своих национальных интересов: например, в Венгрии украинский поток используется как аргумент для правильности инструментального ограничения ближневосточного потока, при этом дискурс об угрозе России, используемый во Франции и других странах ЕС, отсутствует;

 

– Париж долгое время выгодно балансировал между Вашингтоном и Москвой, однако последние 35 лет оказались для Франции неблагоприятными – она превратилась в среднюю державу с остаточными амбициями. Чтобы преодолеть это, Франция стала делать более активную ставку на европейскую интеграцию, но в то же время начала продвигать идею евроатлантизма и перешла к тактике «послушного ученика» в рамках НАТО. Параллельно Франция столкнулась с кризисом своего влияния в Африке и потеряла позиции на Ближнем Востоке. Франция нуждается в новой нише, которую она может занять: ей стал поворот к восточному флангу НАТО – превращение в «заводилу» антироссийских устремлений альянса. Победа Марин Ле Пен на предстоящих президентских выборах вряд ли принесет резкие перемены: от смены курса Францию могут удерживать разрыв между амбициями и реальными возможностями, слишком глубокая встроенность в евроатлантические институты и разобщенность внутри ее партии. При этом возможен частичный отказ от негативной риторики в адрес России;

 

–  Скандинавия и Балтия (страны группировки «5+3») не пропускают ни единого начинания в поддержку Украины. Они стремятся попасть в ядро отраслевых коалиций и играть всю большую роль в балансировке сил внутри НАТО. Эти начинания поддерживает Великобритания, которая использует северные страны в своем противостоянии с Парижем. Все больший интерес страны региона проявляют к ядерному оружию: пройден рубежный этап военной нуклеаризации Финляндии, тот же процесс происходит в Литве и Латвии.