Круглый стол «Новый Китай перед новыми вызовами» в рамках конференции к 20-летию ЦКЕМИ

Программу первого дня конференции к 20-летию ЦКЕМИ продолжил круглый стол «Новый Китай перед новыми вызовами».Дискуссию модерировал директор ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Кашин В.Б.. В обсуждении участвовали ведущий научный сотрудник ИМИ МГИМО Зуенко И.Ю., главный научный сотрудник ИКСА РАН Лексютина Я.В., заместитель заведующего Азиатско-тихоокеанским сектором ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Пятачкова А.С., старший эксперт РИСИ Сизов Г.А. и руководитель Отдела военно-политических исследований ИСКРАН Криволапов О.О.

Эксперты рассмотрели, располагает ли Китай внутренними ресурсами для поддержания высоких темпов экономического роста и насколько устойчивой остается китайская модель развития. Речь также шла о способности Пекина адаптироваться к перестройке мировой экономики, об изменении места Китая в мире и о его роли в обеспечении стратегической стабильности.

Ключевые идеи:

– Роль Китая как глобального партнера, в том числе на площадках БРИКС и ШОС, трансформируется: позиция Пекина становится более осторожной. Во внутреннем развитии ключевой ставкой КНР остается промышленная политика: значительные ресурсы направляются одновременно во все возможные направления в расчете на технологический прорыв и вытеснение конкурентов с мировых рынков. Однако ограничения этой стратегии уже проявляются: другие экономики принимают меры для защиты рынков, а ограничения, которые США вводят в отношении технологического развития Китая, оказываются действенными;

– Прежняя модель экономического роста Китая уже не дает желаемого эффекта, а стратегия развития страны во многом определяется внешними вызовами: санкциями, протекционистскими мерами соперников, нестабильностью энергетических и продовольственных рынков, сбоями в мировой транспортной системе. Эти вызовы не новы, однако их острота заметно возросла. Ответ Пекина сводится к диверсификации и адаптации: опоре на собственные силы, стратегии «двойной циркуляции» и стратегии незаменимости Китая для мировой экономики. В энергетике это означает рост стратегических запасов, развитие альтернативной генерации, систем накопления энергии, а также диверсификацию импорта углеводородов;

– Подход Китая к глобальному управлению тесно связан с его представлением о лидерстве на международной арене. Пекин делает ставку на Глобальный Юг и, не стремясь открыто к статусу первой державы, восполняет дефицит управления в доступных ему сферах – международные финансы и искусственный интеллект. На фоне общей турбулентности внешняя политика КНР уже не воспринимается как наступательная: Пекин сознательно сдерживает активность, сохраняя образ предсказуемого партнера для долгосрочного сотрудничества, хотя и продолжает наращивать военный потенциал. Традиционные ограничения китайского лидерства сохраняются: опасения, которые Китай вызывает у других государств; неясность того, какую цену Пекин готов платить за лидерство, в том числе силовыми средствами; кризисные явления внутри страны;

– Враждебная международная среда затруднила доступ Китая к внешним рынкам; преимущество дешевой рабочей силы утрачивается на фоне старения и сокращения населения, а переход от экспортной модели к внутреннему потреблению не завершен. С началом третьего срока председательства Си Цзиньпина прорывных экономических решений не последовало, рост по-прежнему поддерживается инвестициями в инфраструктуру. Развитие технологий воспринимается в Китае как вопрос выживания, однако ставка на НИОКР и искусственный интеллект может не оправдаться.

– Великие державы исторически стремились выработать правила соперничества, позволяющие ограничить гонку вооружений. Китай становится новым крупным игроком в ядерной сфере и в следующем десятилетии может выйти на уровень, сопоставимый с российским. Прежняя модель контроля над вооружениями, основанная на количественных ограничениях, в этих условиях невоспроизводима. Ситуацию усложняют не только три полюса в ядерной сфере, но и ракетные потенциалы государств Восточной Азии. Россия и Китай, заинтересованные в стабильности в АТР, могли бы выдвинуть собственные предложения по ограничению гонки вооружений. Потенциал для их взаимодействия существует в нескольких сферах: контроль над вооружениями в космосе; региональная безопасность, включая ситуацию на Корейском полуострове; работа в формате «ядерной пятерки» и укрепление режима ДНЯО;

– В последние годы системная значимость «силового» аппарата КНР возрастает, однако его политическая и идеологическая субъектность не увеличивается: партия расширяет инструментарий органов безопасности, сохраняя над ними контроль, в том числе через регулярные ротации руководства. Развитие политико-юридических органов отражает поиск «нового баланса между развитием и безопасностью»: Пекин, вероятно, готов к снижению динамики социально-экономического развития при условии защиты правящего положения КПК и достижения технологической самодостаточности. Устойчивой тенденцией может стать рост «кадровой ценности» партийных деятелей с опытом работы в сфере государственной безопасности.