«Мейнстрим — худшее, что может с вами случиться»: декан Мирового факультета Лихачева А.Б. о том, как в ЦКЕМИ рождаются идеи
Анастасия Борисовна, Вы прошли в ЦКЕМИ путь от стажера в 2010 году до директора, сегодня Вы декан Факультета и ведущий научный сотрудник Центра. Вы видели ЦКЕМИ с очень разных сторон. Как за эти годы изменился Центр и как изменились Вы сами?
Центр сильно вырос, и это меня невероятно радует. Я пришла даже не в подразделение, а в очень камерную, маленькую и энергетически насыщенную команду, где ты все время на виду – и тебе нравится быть на виду, где ты в прямом контакте с директором и его заместителем. С Тимофеем Вячеславовичем Бордачевым и Дмитрием Вячеславовичем Сусловым мы все время жили и работали в таком интерактивном режиме, росли и развивались. Это, конечно, невероятная школа.
Сейчас ЦКЕМИ – большая структура с секторами и проектами. Но больше всего мне нравится, что здесь выросло целое поколение. Путь от стажера до директора получился не только у меня. Ребята, которые приходили стажерами, когда я была директором, сегодня защитили диссертации, возглавляют сектора, запускают проекты и руководят ими. ЦКЕМИ стал настоящей кузницей кадров для факультета и для Вышки в целом. С управленческой точки зрения, это большая радость. А содержательно тогда мы занимались одним, максимум двумя, проектами. Сейчас это масса проектов, разные заказчики, очень широкая география. Одним словом, смотрю и радуюсь.
За 20 лет в ЦКЕМИ родилось немало важных концепций: поворот России на Восток, Мировое большинство, сибиризация России. Как устроен этот процесс: как идея, зародившаяся в стенах ЦКЕМИ, затем воплощается на уровне государственной политики?
Это самое любимое – момент, когда идея зарождается. Отдельное удовольствие. Я очень хорошо помню, как это происходило с идеями, которые Вы перечислили. Есть задача, тематика, постановка вопроса. Разные люди садятся и начинают думать «друг об друга»: можно посмотреть на ситуацию вот так, а можно вот так. В живом диалоге появляются крючки, зачатки чего-то нового. Старое сразу отсекается: «Это уже сто раз слышали, не прокатит». Старое через фильтр не проходит, и тогда начинает вырисовываться новое. В какой-то момент что-то щелкает: либо кто-то один придумывает, либо несколько человек, как в пазле, додумывают идеи друг друга – и вот она, идея. Мы счастливы интеллектуально.
Дальше начинается процесс обоснования. Интуитивные обоснования, естественно, есть: идеи не берутся из воздуха. Мы не занимаемся копирайтингом ради красоты выражения – такое может прожить максимум один день на уровне газетного заголовка. Если за броским слоганом нет научно обоснованной составляющей, идея не будет жить. Мы всегда это знали, поэтому за нашими идеями стоит серьезное обоснование. Но как превратить его в понятную формулировку и понятную мысль? Я очень люблю это делать, и мне повезло работать с людьми, которые тоже это любят.
Затем включается достаточно стандартный механизм. Должен быть продукт, в котором идея показана, - текст, который можно положить на стол, будь то записка для органов власти, материал для партнеров и заказчиков, публичный доклад, статья в СМИ или в академическом журнале. Одного заголовка или поста в телеграм-канале не хватает. Но когда есть хотя бы один продукт, дальше закручивается все остальное. Идея не живет сама – она живет через людей, через проводников, через СМИ. Идея, которая просто лежит в ящике стола, не вырастает. Поэтому мы всегда активно добивались того, чтобы идея жила не только в наших головах и в нашем уютном Центре, а как можно скорее выходила за его пределы.
Большие проекты не делаются в одиночку – это всегда работа группы единомышленников. Мы опираемся на экосистему, которую выстроил Сергей Александрович Караганов вместе со всеми нами: партнерские и общественные организации, журнал «Россия в глобальной политике». Это пространство, в котором идеи начинают циркулировать.
Если оглянуться назад, какая идея, зародившаяся в стенах ЦКЕМИ, оказалась самой точной в прогнозировании современного устройства мира?
Когда я пришла работать в 2010 году, мы начинали заниматься поворотом на Восток. Тогда наш товарооборот с Востоком был весьма скромным, и мы говорили лишь о большом нереализованном потенциале. Сегодня он в силу разных причин (не только благодаря нашему интеллектуальному мастерству) кратно превосходит товарооборот с другими направлениями. Теперь никому не приходит в голову объяснять, зачем вообще этим заниматься. Поэтому с точки зрения проверки жизнью поворот на Восток оказался самой мощной историей.
Какие новые навыки сегодня критически важны для экспертов ЦКЕМИ, чтобы оставаться востребованным в условиях, когда классические правила глобальной игры меняются быстрее, чем успевают выходить новые учебники по международным отношениям?
Если говорить о новых технических навыках, то многие мои коллеги, да и я сама, активно осваиваем инструментарий языковых моделей, которые становятся все быстрее и умнее. Но, по крайней мере в своей практике, я вижу, что это отличный костыль, отличный ускоритель, если нужно. Модель не придумает за тебя идею и не уловит нерв происходящего. Поэтому самые важные навыки сегодня, пожалуй, не новые, а старые: наблюдательность и то самое критическое мышление. Вал информации, с которым работает международник, за 20 лет вырос даже не на порядок, а гораздо больше. Умение отсекать информационный шум – очень важный фактор успеха.
Быть деканом одного из самых динамичных факультетов Вышки и совмещать это с постоянной экспертной и научной работой — та еще задача. Где Вы черпаете вдохновение, как перезагружаетесь и что служит Вашим постоянным двигателем?
Здесь есть рабочая составляющая и есть просто психофизиологическая. Понятно, что нужно отдыхать и находить свои формы отдыха – у меня и у коллег они разные. Я живу по принципу: работаешь с людьми – отдыхай без людей. Наверное, это помогает.
А с содержательной точки зрения дело не только в циркуляции энергии. Я безумно люблю научно-экспертную работу. Оказаться самым малознающим человеком в комнате, в окружении людей, которые знают больше, и вместе с ними что-то обдумывать, придумывать – для меня это самое большое профессиональное удовольствие. Особенно тот момент, когда вы сидите, думаете, ничего не получается, и вдруг – искра или инсайт, все переглядываются и понимают, что начали что-то нащупывать.
Что бы Вы сказали себе – стажеру с томиком Умберто Эко в сумке, - если бы могли вернуться в 2010 год?
Что меня ждет невероятно интересная жизнь, которую я пока даже не могу себе представить.
Сегодня большинство сотрудников ЦКЕМИ – молодые эксперты. Пять лет назад в интервью пресс-центру нашего факультета Вы вспоминали, что молодые стажеры часто были на 20–30 лет моложе всех, кто сидел за столом, и сталкивались с недоумением: «Почему здесь человек, который годится мне в дочки?» Теперь Вы сами представляете старшее поколение. Ловите ли Вы себя на тех же стереотипах?
Не на тех же – на других. Возрастного фильтра у меня нет. Во-первых, стажеры ЦКЕМИ все же не в три раза моложе меня. Во-вторых, я много работаю со студентами, и молодые лица мне привычны.
Но я поняла, что меня сильно раздражает, когда в обсуждениях молодые люди – неважно, сотрудники или приглашенные эксперты на семинарах и мероприятиях – начинают вести себя так, будто годятся мне в отцы. Глубокомысленное изречение о том, что мир стал многополярным, может привлечь внимание, только если ты Марко Рубио, и то один раз. Во всех остальных случаях от молодых людей хочется услышать что-то другое, что-то новое, их собственный взгляд. А они зачастую стремятся соответствовать некой абстрактной норме и подгоняют себя под канон, под мейнстрим. Но зачем мне мейнстрим от человека, гораздо менее опытного в этом мейнстриме, чем другие? О мейнстриме мне есть с кем поговорить – с людьми, которые понимают, что за ним стоит. От молодых мейнстрим не нужен вообще. Самое интересное, когда молодой специалист видит нестыковку: все говорят, что так, а я вижу, что по-другому. Вот это хочется услышать.
Поэтому если выступать в роли эдакого мини-патриарха, который всем раздает советы, то для молодых людей самое важное – не гнаться за мейнстримом. Мейнстрим – это худшее, что может случиться с вами с интеллектуальной точки зрения.
Ранее Вы отмечали, что хороший преподаватель иностранного языка должен быть немного диктатором, потому что язык невозможно выучить за одну ночь перед экзаменом. А должен ли директор ЦКЕМИ, декан факультета быть немного диктатором, чтобы формировать смыслы, влияющие на мировые процессы?
Нет, для формирования смыслов диктатором быть точно не нужно. Формировать смыслы, которые хоть на что-то влияют, можно, только если ты способен ими заразить и увлечь. Если у тебя слабая аргументация, ты не умеешь работать с людьми и доносить свои мысли, можно навести в офисе любой порядок, но идеи и смыслы ты не донесешь. Идеи и смыслы – это работа с людьми и, собственно, с идеями. Я большая сторонница дисциплины, но дисциплина – инструмент, а не самоцель.
И в конце – блиц-опрос.
Закончите фразу: через 20 лет ЦКЕМИ будет…
…готовиться к 40-летию.
Идеальный сотрудник ЦКЕМИ в трех словах?
Умный, смелый, контактный.
Одно слово, которое Вы запретили бы в аналитических текстах?
«Является».
Самый недооцененный навык международника?
Наблюдательность.
Лучший совет, который Вам дали в стенах ЦКЕМИ?
Если в вашем выступлении нет идеи – не выступайте.
Главное, за что Вы благодарны ЦКЕМИ и чем гордитесь?
Люди. Мне повезло работать с невероятно интересными людьми.
Пожелание ЦКЕМИ на следующие 20 лет – одним словом?
Смелость.
С видеоверсией интервью можно ознакомиться по ссылке